НАШИ. Анна Тризно: «Равнодушие в неврологии — плохой помощник»

Анна Тризно, врач-невролог УЗ «Осиповичская ЦРБ». Окончила Гомельский государственный медицинский университет, специализация «неврология», в здравоохранении семь лет.

— Почему именно неврология?

— В первую очередь привлекло разнообразие методов обследования и лечения. Мне нравится, что здесь есть и «классика» — неврологический осмотр, который не устаревает никогда, и современные технологии: МРТ, ЭЭГ, УЗИ сосудов, электронейромиография. А еще в моем распоряжении широкий арсенал помощи: не только медикаменты, но и физиотерапия, реабилитация, работа с образом жизни пациента — можно подобрать подход, который сработает именно для этого человека. Еще нравится «детективная» сторона профессии: один симптом, другой, третий — и ты, как пазл, собираешь диагноз.

— Есть ли в неврологии «мужские» и «женские» подходы к лечению, замечали ли вы отличия в тактике у коллег разного пола?

— Нет тактики «мужской» или «женской». Если какая-то разница и есть, то скорее в коммуникации: коллеги-мужчины чаще опираются на протокол и конкретику, а женщины-врачи чуть больше внимания уделяют разговору и эмоциям пациента. А лечение инсульта, мигрени, нейропатии всегда проводится в соответствии с клиническими рекомендациями — и никаких гендерных стереотипов.

— Помогает ли женская интуиция в постановке сложных диагнозов?

— Пожалуй. В неврологии много «невидимых» симптомов. К тому же случается, что пациент говорит одно, а его глаза — другое. И вот тут интуиция подсказывает: «Смотри здесь». Но важно интуицию не переоценивать: она лишь старт, а дальше уже знания специалиста.

— Как Вы балансируете между эмпатией и необходимой профессиональной дистанцией?

— Непростой вопрос… Честно — находить баланс не всегда получается. Иногда думаю о каком-то пациенте уже дома. Раньше корила себя за это. Потом поняла: если совсем ничего не чувствуешь — это уже не дистанция, это равнодушие, а равнодушие в неврологии — плохой помощник. Так что когда чувствую, что «застряла» в чужой истории, не гоню мысли, а стараюсь переключиться на простое действие: прогулку, музыку, разговор с близким.

— Бывали ли случаи, когда пациент отказывался от приема, увидев, что врач — молодая женщина?

— Никогда. Если только он не ретировался до того, как зашел в кабинет (смеется).

— Влияет ли внешний вид врача на доверие пациента? Отличается ли реакция людей, когда Вы в строгом медкостюме и, условно, в ярком принтованном?

— Еще как. Я раньше экспериментировала, приходила в «веселеньком» костюме. И реакция была разной. Молодые пациенты начинали улыбаться, расслаблялись — иногда на грани фамильярности, а вот некоторые пожилые настораживались: мол, можно ли доверять врачу, который думает о нарядах, когда люди болеют? Так что мой выбор — традиционная для всех медиков форма белого цвета.

— Хотелось бы, чтобы медицинская одежда была модной? Или главное функциональность?

— Я при выборе ориентируюсь на практичность: крой, в котором хочется двигаться, удобные карманы и немнущаяся ткань.

— Обувь врача — отдельная тема. Что для Вас важнее: ортопедическая польза или внешний вид?

— Однозначно удобство.

— В медицине есть специфические запахи: лекарства, антисептики. Есть ли желание окружить себя иными ароматами, пользуетесь ли духами перед сменой?

— «Букет» лекарств и антисептиков давно не замечаю: это просто белый шум, фон. И духами перед работой вообще не пользуюсь. Во-первых, в неврологии обоняние — часто часть диагностики, и парфюм может помешать. Во-вторых, пациенты. Кто-то с мигренью, тошнотой, повышенной чувствительностью после инсульта — для них любой резкий аромат как удар.

— Невролог оценивает мимику, симметрию лица. А Вы смотрите на посторонних «диагностически», замечаете ли непроизвольные тики, асимметрию?

— Вне кабинета не обращаю внимания на такие вещи, конечно, если это не бросается в глаза.

— Врачи постоянно имеют дело с чужими болью, страданиями. Как бережете собственную нервную систему? А поддерживаете физическую форму?

— Мой главный способ для всего — прогулки. Во время ходьбы мысли «устаканиваются», плюс спина говорит спасибо после рабочего дня, когда всё время сидишь или склоняешься над пациентом (улыбается).

— Если бы Вы могли «перепрошить» одну настройку в нервной системе человека — что бы это было?

— С точки зрения нейрофизиологии, наш мозг эволюционно заточен на выживание, а не на счастье. Простой пример: один раз увидел хищника — запомнил навсегда, десять раз увидел закат — ну, приятно, но не обязательно. Предкам это помогало выживать. И сейчас мы помним боль, критику, страх годами, а моменты покоя, радости, облегчения пролетают мигом и вскоре забываются — вот эту настройку хотелось бы «перепрошить». Но пока такой волшебной кнопки нет, у нас есть другой инструмент: замечать хорошее намеренно. Этому можно и нужно учиться, ведь человек создан не чтобы просто выживать, а чтобы радоваться жизни, и достоин помнить как то, что ранило, так и то, что исцеляло.

источник